- Не обязательно. Она перестала кровоточить задолго до того, как на ней начала собираться грязь.

Хьюланн смочил стерильную губку и склонился над мальчиком. Но вдруг резко отпрянул при мысли, что ему придется коснуться человека.

- Не мог бы ты сам сделать это? - попросил он мальчика.

Тот взял губку, зачем-то понюхал ее и начал вытирать рану. Скоро стало очевидно, что для этой процедуры требуются три руки: две, чтобы раздвинуть края изорванной плоти, а третья - смазывать ее внутри.

- Здесь, - указал Хьюланн наконец, взяв губку. - Держи рукой здесь.

И он прикоснулся к человеку. Наоли придерживал рану с одной стороны, мальчик - с другой. Хьюланн обрабатывал антисептиком человеческую плоть, пока не удалил последние остатки запекшейся крови и грязи. Хлынула новая кровь, заструившись вниз по ноге.

Хьюланн впрыснул зеленоватую жидкость в нескольких местах вокруг раны, затем плотно обмотал бедро бинтом из легкого материала, который практически не образовывал складок. Кровотечение прекратилось.

- Все заживет дня через два-три, - пообещал он.

- У нас тоже были такие бинты. Но последние лет десять гражданскому населению их сильно не хватало.

Уже упаковывая свой мешок, Хьюланн спросил:

- Почему ты не дал крысе убить меня?

- Они гадкие. Никто не должен умирать такой смертью.

Хьюланн вздрогнул. Оба слоя его двойного желудка обожгло кислотой чувства тревоги. Должно быть, индекс вины поднялся выше восемнадцати пунктов. А может быть, его вина стала сознательной?

- Но я - наоли, - возразил он. - И мы ведем с вами войну.

Мальчик снова ничего не ответил. А когда Хьюланн застегнул аптечку, он услышал:

- Меня зовут Лео. А тебя как? У тебя есть имя?

- Хьюланн.

Мальчик подумал некоторое время, затем кивнул желтой головкой в знак одобрения.

- Мне одиннадцать лет. А тебе?

- Двести восемьдесят четыре года по вашему времяисчислению...