В горячке Хьюланн напрочь забыл о голосе, предупредившем его об опасности на чистом земном. Потирая онемевшую руку, он начал осматриваться по сторонам, пока не увидел человека.

Это был детеныш лет одиннадцати, распластавшийся на выступе из валунов слева от него. Человечек поглядывал на Хьюланна с явным любопытством. Потом он перевел глаза на крысу:

- Ей конец?

- Да, - подтвердил Хьюланн.

- Ты в порядке?

-Да.

- Это был мутант.

- Знаю. Да. Мутант.

Мальчик посмотрел на наоли, затем в ту сторону, откуда он появился.

- Ты один? - спросил он. Хьюланн кивнул.

- Ты отведешь меня к своим?

Что-то нестерпимо жгло Хьюланна в груди. Это его сознание боролось со сверхразумом, тщетно пытаясь подавить хоть на немного чувство страха, которое его мозг посылал в высшие уровни мыслительного аппарата. Он встречался с людьми и раньше. Но ни разу один на один. И тогда им еще не за что было ненавидеть его так сильно, как должен ненавидеть его сейчас этот человеческий детеныш.

- Ты сдашь меня?

Хьюланн боялся. Отчаянно. До боли. Но вместе с этим в нем зашевелилось и что-то еще. Ему потребовалось некоторое время, чтобы понять: это было чувство вины.

Хотя вполне вероятно, что мальчику тоже хотелось многое высказать Хьюланну. Обвинения и проклятия могли бы литься непрерывным потоком, как полагал Хьюланн, не меньше часа. Сами наоли редко применяли по отношению друг к другу физическое насилие; чтобы избавиться от накопившегося недовольства, наоли высказывали свои обвинения вслух.) Мальчик сидел на куче булыжников и бетона, обломков дерева, пластика, алюминия и смотрел на своего врага. Он не казался испуганным или разгневанным. Любопытство - вот, пожалуй, единственное, что читалось в его глазах.