Что касается Хьюланна, в данной ситуации он чувствовал себя крайне неловко. Если бы его презирали и покрывали бранью, было бы легче. Это возбудило бы в нем ненависть, которая помогла бы действовать. Но затянувшееся молчание выстроило между ними подобие стены, и преодолеть ее он был не в силах.

Хьюланн подошел к крысе. Отшвырнув обломки камня, он пнул ее ногой, чтобы лишний раз убедиться в том, что она мертва. Мясистая тушка содрогнулась в последнем спазме и снова стала неподвижной. Он вернулся к мальчику и начал пристально его разглядывать. Тот сидел чуть выше уровня глаз Хьюланна.

Мальчик оглянулся, склонив голову набок. Хьюланн подумал, что по человеческим стандартам это был красивый экземпляр. Голова ребенка казалась несколько крупноватой, но черты лица были правильными: высокий и широкий лоб, голубые лучистые глаза под красиво изогнутыми белесыми бровями, прямая линия маленького носа, узкие, изящно очерченные губы. Шапка золотистых волос покрывала голову. Волосы сами по себе всегда изумляли чешуйчатых наоли, а золотистые и вовсе находились вне всякого понимания. Нежная кожа мальчика была усеяна то там, то тут мелкими пятнышками - люди называли их веснушками и, как ни странно, считали это украшением, - но наоли предпочитали рассматривать такое "украшение" как дефект пигмента, то есть проявление какой-то опасной болезни (хотя наоли никогда еще не удавалось близко изучить человека с веснушками).

- Что ты здесь делаешь? - спросил Хьюланн мальчика.

Тот пожал плечами.

Хьюланн увидел в жесте мальчика проявление нерешительности, хотя и не был уверен в этом до конца. Возможно, ему дали тонкий и исчерпывающий ответ.

- Но должны же быть у тебя какие-то причины, чтобы сидеть в подземелье?

- Прячусь.

И снова Хьюланна охватило уже знакомое чувство вины. Он был напуган вдвойне. Находиться рядом с человеком после всего, что наоли натворили на их планете, - это вселяло в Хьюланна какой-то необъяснимый ужас.